Константин Пахалюк

В начале 1915 года слабая 10-я русская армия, вытянутая в одну линию без резервов занимала позиции в Восточной Пруссии. Причем против нее немцы начали сосредотачивать крупные силы. В итоге образовалось две армии — 8-я и 10-я, которые 7 февраля перешли в наступление, нанося мощные удары по русским флангам. Если на левом фланге с трудом, но удалось организовать оборону, которая сдержала наступательный порыв, то правофланговая Вержболовская группа, измотанная предыдущими боями, быстро отскочила в Ковно. Более того, из-за неполного понимания обстановки  центральный 20-й корпус генерала П.И. Булгакова лишний день простоял на позициях. В результате германцы смогли выиграть пространство и время, которого хватило выйти ему во фланг и тыл. К 21 февраля корпус почти полностью был разгромлен в Августовских лесах (общие потери составили до 20 000 человек). Несмотря на то, что эта трагедия является одной из наиболее известных, не многие знают детали героического отхода 20-го корпуса. Среди них — бой под Махарце, который произошел 16 февраля 1915 г. и может считаться символом мужества и героизма русских офицеров и солдат.

Вечером 10 февраля (по новому стилю) части 20-го корпуса (27-я, 29-я и 53-я дивизии) генерала П.И. Булгакова начали отход из Восточной Пруссии. Им пришлось выдержать ряд арьергардных боев, и вскоре они оказались в Августовских лесах. Однако 15 февраля боковой отряд генерала М.И. Чижова неожиданно выяснил, что отход на северо-восток закрыт. В районе д. Тоболово он натолкнулся на множество немецких разъездов. В действительности, 21-й корпус 10-й немецкой армии смог далеко зайти в русские тылы, готовясь загнать в мешок сразу два русских корпуса (20-й и 26-й). Начальник штаба 27-й дивизии полковник В.Н. фон Дрейер посоветовал попытаться прорваться, атаковав деревни Махарце и Серский Ляс. Генерал П.И. Булгаков это предложение одобрил, в итоге выполнение оказалось поручено частям слабой 27-й дивизии. На поле боя ее основными силами командовал полковник В.Е. Белолипецкому (командир 108-го Саратовского полка). Задача последнему была поставлена весьма кратко:

«Для спасения чести русской армии и 20-го корпуса надо выбить немцев из Махарце»[1].

Изначально предполагалось, что со стороны Тоболово эту атаку поддержат части 29-й пехотной дивизии, но из-за усталости и организационных проблем этого сделать не удалось.

Стоит отметить, что в действительности силы 27-й дивизии не превышали половины штатного состава. До этого солдаты наступали в тяжелых погодных условиях, выполняя ночные марши, что еще больше изматывало личный состав. Полковник В.Н. фон Дрейер описывал те дни:

«В темную непроглядную ночь, по единственной отвратительной дороге, с крупным подъемами, в гололедку, а местами через снежные заносы и провалы, двигались орудия, повозки и люди. Рвались постромки, ломались дышла и стрелы, падали на каждом шагу лошади, потом все это догоняло свои части поневоле производило в колонне перемешивание пушек, людей, повозок, зарядных ящиков»[2].

Силы дивизии были на исходе, но это не стало поводом для сдачи в плен.

полковник В.Н. фон Дрейер

Непосредственно 3 февраля на правом участке атаковало два батальона 108-го Саратовского полка, на левом — 106-й Уфимский полк полковника К.П. Отрыганьева, который был сведен в один батальон силой до тысячи человек (с добавлением нескольких рот 105-го Оренбургского полка). Из артиллерии оказались задействованы три батареи 27-й артбригады. Еще два батальона саратовцев находились во втором эшелоне. Правда, в районе атаки неожиданно появился 1-й батальон 334-го Ирбитского полка (вернее, его 3 роты), который был отдан полковнику К.П. Отрыганьеву. Также полковник В.Е. Белолипецкий разместил все пулеметы в стрелковой цепи, что ранее не делалось. Это нововведение, основанное на опыте немцев, оказало серьезное влияние на успех. Данные о составе немецких войск расходятся, однако наиболее вероятными являются сведения о трех полках свежей 42-й пехотной дивизии.

В 7 часов утра 3 февраля наши слабые части атаковали дд. Серский Ляс и Дальний Ляс, занятые 138-м германским полком. Наступление проходило под умелым командованием полковника В.Е. Белолипецкого и при активной поддержке нашей артиллерии, где особо отличилась 5-я батарея полковника Пржигодского[3]. Также немало сделал и штабс-капитан Шеповальников, который переезжая с орудием с места на места (при содействии полковника В.Н. фон Дрейера) расстреливал врага картечью, причем ведя огонь не только по пехоте, но и по орудиям.

Около 10 часов неизвестные силы противника были замечены южнее разворачивавшихся событий (у оз. Белое) и для того, чтобы они неожиданно не ударили в тыл или во фланг В.Н. фон Дрейер двинул на шоссе южнее Серского Ляса две роты уфимцев и одно орудие. К счастью, немцы оттуда в этот день так и не появились. Скорее всего, это был 131-й полк. Его командир не имел представления, что здесь находятся крупные силы врага, а потому на штабной машине выехал прямо к русским позициям у д. Дальний Ляс, где был обстрелян и пленен.

К.П. Отрыганьев

В это время развивалось наше наступление. В десятом часу Серский Ляс оказался взят. Причем стоит отметить действия полковника К.П. Отрыганьева, который шел в атаку на линии поддержки вслед за своими солдатами, воодушевляя их. Его адъютант штабс-капитан Цихоцкий пытался предостеречь: «Господин полковник! Поберегите себя, здесь уже цепи», на что получил ответ: «Если Вы боитесь, не идите за мной!». Этот бой стал последним для героя-уфимца, который был (как потом оказалось смертельно) ранен в ногу и сдал командование полковнику Соловьеву.

После первого успеха под общим командованием В.Е. Белолипецкого наши солдаты повели наступление на д. Махарце, занятую полкам 42-й дивизии. Причем штабс-капитан Меленевский объединил по своей инициативе роты 4-го батальона Саратовского и Ирбитского полков и перейдя полу замерзшее озеро Сервы атаковал во фланг противника, занимавшего Махарце. Видя наши цепи, пленный полковник воскликнул: «Вероятно, это наступает русская гвардия?» и был удивлен, узнав, что здесь простые усталые армейские полки[4].

Неожиданная атака заставила противника бежать. Махарце была взята примерно в 15.00.  Измученные остатки нескольких полков не только разбили врага, но и захватили около 1000 пленных, 13 орудий, отбили 2 своих, а также 9 пулеметов. Причем, как следовало из найденных документов, бежавшая немецкая дивизия должна была в ближайшие дни завершить окружение русских частей в Августовском лесу. В итоге, этот план был сорван, а геройские действия наших войск позволили выйти из готовящегося котла соседнему 26-му корпусу. К сожалению, это не удалось сделать войскам генерала П.И. Булгакова. Несмотря на храбрость и талант многих офицеров, этот бой лишь продлил агонию корпуса: в полной мере воспользоваться успехами от победы не удалось. Жаль, что во главе дивизий и в штабах находились не столь смелые люди, что геройски действовали под Махарце. Сюда уже спешили другие немецкие части. После упорных боев через 5 дней лишь немногие подразделения сумели прорваться, остальным было суждено либо погибнуть, либо попасть в плен. Однако это не умаляет того подвига, который совершили русские солдаты своей отчаянной атакой на немецкие позиции, напряжением последних сил заставив врага отступить.


[1] Белолипецкий В.Е. Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах 1915 г. М., 1940. Л. 43

[2] РГВИА Ф. 2003 Оп. 2. Д. 149. Л. 10 об

[3] Там же Л. 13

[4] Белолипецкий Указ. соч. С. 52

google.com bobrdobr.ru del.icio.us technorati.com linkstore.ru news2.ru rumarkz.ru memori.ru moemesto.ru