Пахалюк Константин

деникин1Многие черты характера закладываются в человеке с детства, и Антон Иванович Деникин в этом плане не является исключением. Родился он в деревне недалеко от польского города Влоцлавека. Его отец, Иван Ефимович, происходил из крепостных крестьян, в юношеском возрасте по рекрутской повинности его забрали в армию, где после 22 лет службы он сдал экзамен на первый офицерский чин. В отставку он вышел в 1869 г. в чине майора. Именно отец привил сыну глубокую религиозность и веру в Бога, с которой Антон Иванович прошел всю жизнь. Его мать, Елизавета Федоровна, была полячкой, да и само детство Деникина прошло в городе, где основное население составляли поляки и евреи. Неудивительно, что он сам весьма хорошо говорил на польском языке и был лишен ксенофобских настроений. С самого детства он видел ошибки и бессилие отечественной национальной политики, ставившей задачу русифицировать край. Более того, семья Деникина жила в достаточно бедных социальных условиях, именно в этом, возможно, стоит искать причины как обостренного чувства социальной справедливости (которое порою выходило Антону Ивановичу боком), так и общую приверженность либеральным воззрениям.

Отец Деникина умер, когда ему было тринадцать лет, что еще больше стеснило материальное положение семьи, а самого Антона Ивановича заставило подрабатывать репетиторством. После окончания Ловичского реального училища (где он показал неплохие способности в области математики), он поступил в Киевское пехотное юнкерское училище, которое окончил в 1892 г. и получил чин подпоручика. Будучи одним из лучших в учебе, он выбрал себе в качестве места службы 2-ю полевую артиллерийскую бригаду, которая, правда, располагалась в захолустном городе Бела (Седлецкая губерния).

Судьба провинциального офицера не прельщала молодого, но, безусловно, талантливого офицера. А потому вскоре он поступил в элитную Николаевскую академию Генштаба. Правда, во время экзаменов на первом курсе он был срезан по военной истории (ему был задан вопрос о том, какое было положение ровно в 12 часов во время Ваграмского сражения), однако на следующий год он вновь сдал экзамены и впоследствии окончил академию. Правда, в год выпуска ее начальник генерал Сухотин самолично (в нарушении установленного закона) изменил порядок определения итого балла, в результате Деникин не был причислен к Генштабу. И здесь проявился характер молодого офицера. Он подал жалобу на имя министра, началось разбирательство, однако в итоге ему предложили отозвать ее и написать жалостливое письмо с прошением оказать милость. Деникин оказался, заявив:

«Я милости не прошу. Добиваюсь только того, то мне принадлежит по праву».

Прошение на Высочайшее имя также осталось без ответа, а Деникина так и не причислили к Генштабу, как заявил тогдашний военный министр Куропаткин в присутствии императора Николай II, «за характер».

Лагерный сбор Антон Иванович проходил при штабе Варшавского военного округа. Начальник штаба генерал Пузыревский дважды писал ходатайства в Петербург по поводу Деникина, получив на третий раз следующий ответ: «Военный министр воспретил возбуждать какое бы то ни было ходатайство о капитане Деникине». В итоге, пришлось вернуться в свою бригаду. К слову сказать, через несколько лет Антон Иванович написал Куропаткину личное письмо, где подробно описал всю эту историю. К чести министра, он понял, что поступил несправедливо, и на первой же аудиенции у императора добился причисления Деникина к Генштабу.

Уже тогда Антон Иванович начал активно публиковать в военной печати различные фельетоны, статьи и очерки. В них он обличал Деникин3канцелярщину, требовал более человечного отношения к солдату, а также выступал в защиту офицерских традиций в полемике с либеральными кругами. В общем, тривиальными для военного были взгляды Деникина на международное положение России. Он считал, как Александр III, что кроме армии и флота у нее не может быть надежных союзников, видел опасность со стороны Великобритании, Австро-Венгрии и Японии. Причем касаемо последней, его голос присоединился к хору тех, кто не считал ее значимой военной величиной и предрекал быструю победу над ней.

Летом 1902 г. Антон Иванович стал старшим адъютантом штаба 2-й пехотной дивизии, а уже осенью для ценза отбыл командовать ротой в 183-й полк. В начале 1904 г. разразилась русско-японская война и Деникин добился назначения на фронт. Изначально он был назначен начальником штаба 3-й бригады Заамурского округа отдельного корпуса пограничной стражи, которая располагалась в далеком тылу. Однако вдали от основных событий он оставаться не хотел, а потому испросил назначения на фронт. По счастливой случайности он попал начальником Забайкальской казачьей дивизией, которой командовал прославленный генерал П.К. фон Ренненкампф. Именно под руководством этого, безусловно, талантливого военачальника (уровня дивизии и корпуса) Антон Иванович начал постигать реальную военную науку в боевых условиях.

В конце ноября 1904 г. в боях у Цинхечена он командовал авангардом (1 батальон, 4 сотни казаков и горная батарея), который в течение пяти дней доблестно отбивал атаки противника. Сопку, на которой шли бои, даже прозвали «деникинской». В феврале 1905 г. он стал начальником штаба Урало-Забайкальской казачьей дивизии, прибыв туда вместе с генералом Ренненкампфом, который временно замещал раненого генерала Мищенко. Здесь Деникин принял участие в неудачном для нас Мукденском сражении. После отхода нашей армии конницу на правом фланге вновь генерал Мищенко — человек, чье имя тогда гремело по всей Ро

ссии, а многие офицеры и солдаты специально уходили из своих частей, чтобы служить под его началом. Деникин остался начальником штаба. Отметим весьма интересную черту характера Антона Ивановича, а именно умение сходиться с начальством: ему удалось сначала наладить отношения с весьма непро

стым Ренненкамп

фом, а затем с его чуть ли не «смертельным врагом» Мищенко.

Несмотря

Генерал П.И. Мищенко

Генерал П.И. Мищенко

на затишье, конный отряд Мищенко в последующие месяцы провел ряд дерзких набегов по тылам противника, разрушая железные дороги, уничтожая

вражеские роты, захватывая военное имущество и ценную корреспонденцию. За боевые отличия Деникин был произведен в полковники. Как писал в Мищенко в приказе по своему отряду:

«По справедливости я должен признать деятельность этого достойного офицера Генерального штаба высоко полезной как в отношении внутреннего быта частей дивизии, так и в особенности боевой службы, которая была очень трудной и ответственной. Все это время боевой жизни и службы с дивизией полковник Деникин п

роявлял выдающуюся энергию, работоспособность, усердие, правильное понимание и любовь к военному делу. Расставаясь ныне с полковником Деникиным, считаю своим долгом от лица службы искренне поблагодарить его и пожелать ему светлого будущего».

После окончания войны предполагалось, что Антон Иванович получит должность начальника штаба дивизии, однако пока шло долгое путешествие через охваченную революцией Сибирь (где офицерам пришлось фактически захватить поезд, чтобы прорваться в центральную Россию) все вакантные места оказались распределены. После долгих выяснений ему предложили временную должность штаб-офицера в штабе 2-го кавалерийского корпуса в знакомом ему Варшавском военном округе. Временное же назначение продлилось целый год. Обостренное чувство справедливости снова взыграло в Деникине, он написал не совсем корректное прошение в Генштаб, откуда получил предложение начальника штаба 8-й Сибирской дивизии. В телеграмме было приписано: «В случае отказа он будет вычеркнут из кандидатского списка». На что Антон Иванович послал еще менее корректную телеграмму: «Я не желаю», после чего ему была предоставлена уже нормальная должность начальника штаба 57-й резервной бригады в Саратове

В это время Деникин продолжил активно выступать в военной прессе с различными публицистическими статьями. Одни из них касались военного быта и борьбы с канцелярщиной, другие описывали отдельные события русско-японской войны, третьи были посвящены анализу причин неудач на полях Маньчжурии и недостаточности начатых военных реформ. Как и многие другие либерально мыслящие военные, Антон Иванович возлагал надежды на обновление, призывая сделать ставку на офицерские кадры (улучшить систему отбора и дать возможность для творческой инициативы), а также обратить внимание на развитие авиации и автотранспорта. Неудивительно, что накануне Первой мировой Деникин писал, что Россия не готова к будущей войне («Новая война была бы для нас несчастьем»), а потому полагал, что «бедной темной стране нашей теперь, на заре обновленного государственного строя, более чем когда-либо нужны мир и процветание«. Стоит отметить, что основное внимание он уделял политике на Дальнем Востоке, явно преувеличивая военную угрозу со стороны Китая.

В 1910 г. Деникин получил в командование 17-й пехотный Архангелогородский полк, а в начале 1914 г. стал исполняющим должность генерала для поручений при штабе Киевского военного округа. В июне 1914 г. ему присвоили чин генерал-майора.

С началом Первой мировой войны Деникин оказался на Юго-западном фронте, который сражался против австро-венгерских войск. Изначально он занял должность генерал-квартирмейстера 8-й армии генерала А.А. Брусилова, которая находилась на левом крыле и вместе с 3-й армией Н.В. Рузского в начале августа развила наступление в Восточной Галиции. Поскольку австрийцы наносили основной удар севернее, то там и разгорелись основные сражения, а потому продвижение войск Брусилова в первые дни не встречало сопротивления. Лишь в середине августа на реке Гнилая Липа Рузский при поддержке Брусилова разбил относительно слабые австрийские силы, а вскоре занял Львов.

Вместе с тем Деникину не нравилась штабная работа, он рвался в бой, а потому выбил себе назначение командиром 4-й стрелковой бригады, деникин5призванной «железной»: во время русско-турецкой войны 1877-78 гг. она входила в состав отряда генерала Гурко, который вел ожесточенные бои на Шипке. В руках Антона Ивановича «железные стрелки» вновь одержали ряд блистательных побед. Как писал Деникин: «Положение бригады (дивизии) в 8-й армии было совершенно особое. Железным стрелкам почти не приходилось принимать участия в позиционном стоянии, временами длительном и скучном. Обычно после кровопролитного боя бригада выводилась Брусиловым в «резерв командующего армией» для того лишь, чтобы через два-три дня опять быть брошенной на чью-либо выручку в самое пекло боя, в прорыв или в хаос отступающих частей. Мы несли часто большие потери и переменили таким порядком четырнадцать корпусов. И я с гордостью отмечаю, что Железная дивизия заслужила почетное звание «пожарной команды» 8-й армии». Долгое время 4-я стрелковая бригада находилась во взаимодействии с не менее доблестными 12-й кавалерийской дивизией А.М.Каледина и 48-й пехотной дивизией Л.Г.Корнилова, а начальником штаба фронта до марта 1915 г. был генерал М.В.Алексеев – все они потом станут во главе Белого движения на юге России.

Прекрасно образованный офицер, интеллектуал, прошедший боевую школу у Ренненкампфа и Мищенко, Деникин, став во главе бригады, оказался, как говорят, «на своем месте»: он был по праву одним из лучших бригадных и дивизионных командиров той войны. В начале сентября 1914 г. его части приняли участие в боях у Гродека, отражая попытку австрийцев ударом во фланг 8-й армии одержать реванш. За эти события его наградили Георгиевским оружием: «За то, что вы в боях с 8 по 12 сент. 1914 г. у Гродека с выдающимся искусством и мужеством отбивали отчаянные атаки превосходного в силах противника, особенно настойчивые 11 сент., при стремлении австрийцев прорвать центр корпуса; а утром 12 сент. сами перешли с бригадой в решительное наступление».

В сентябре бригада Деникина участвовала в дальнейшем преследовании разбитых австрийцев, которые всем фронтом отступали за р. Сан. Однако вскоре ситуация кардинально изменилась: немцы вместе со своими союзниками предприняли бросок на Варшаву, в то время как в Галиции австрийцы начали собственное наступление, стремясь вернуть потерянную крепость Львов. Так начались кровавые бои на р. Сан и у Хырова, которые шли весь октябрь и завершились общим обходом противника. В них «железная бригада» также проявила чудеса отваги и мужества. Так, 11 (24) октября Деникин прорвал без всякой артиллерийской подготовкой линии противника и, настрочив быструю телеграмму «Бьем и гоним австрийцев», начал преследование, в ходе которого захватил с. Горный Лужок. Для противника атака русских была столь неожиданной, что вызвала панику в тыле. Более того, в Горном Лужке находился штаб дивизии эрцгерцога Йозефа, который еле успел избежать пленения. Успех бригады Деникина оказал важное содействие общему продвижению армии, а сам Антон Иванович был награжден орденом Св. Георгия 4-й ст.

В конце октября противник начал отходить по всему фронту и 8-я армия вышла к Карпатам. Если в ноября основные операции разворачивались в районе Лодзи (неудачная попытка вторгнуться в Германию) и в направлении на Краков, то Брусилову ставилась в общем-то пассивная задача: действовать в Карпатах, обеспечивая левый фланг всего фронта от возможных неожиданностей со стороны Венгрии. Он решил занять Карпатские перевалы. Так начались упорные бои за перевалы, которые в общей сложности с переменным успехом шли вплоть до апреля 1915 г. Бригада Деникина активно перекидывалась с одного участка на другой, обеспечивая продвижение русских войск. За бои января 1915 г. Деникин был награжден орденом Св. Георгия 3-й степени. Как указывалось в приказе о награждении:

«Находясь в составе 2-го кавалерийского корпус и лично руководя действиями вверенной ему 4-й стрелковой бригады, под сильным и действительным огнем выбил противника, проявившего огромное упорство, из ряда окопов и отбросил его за р. Сан на участке Смольник — Журавин. Овладением важнейшими в тактическом отношении, сильно укрепленными высотами 761-703-710 настолько способствовал победоносному успеху всей Лутовиской операции, что без овладения этими высотами упомянутый успех был бы невозможен. Трофеи: 8 пулеметов и свыше 2 000 пленных».

В конечном итоге к началу апреля 1915 г. 8-я армия оказалась на западном склоне Карпат. В начале марта бригада вела тяжелейшие бои у горы Одринь. Противник наседал, а позади была полноводная р. Сан с одним мостом для переправы. Стрелки вновь обливались кровью, но не решались отступить, чтобы не подставить под удар соседнюю 14-ю пехотную дивизию. Лишь по приказу начальства она была затем отведена за Сан.

В апреле после через месяц после падения крупнейшей австрийской крепости Перемышль на фронт приехал император Николай II.  В почетный караул была выставлена 1-я рота 16-го стрелкового полка. Как потом писал Брусилов: «Я доложил государю, что 16-й стр. полк, так же, как и вся стрелковая дивизия, именуемая Железной, за все время кампании выделялась своей особенной доблестью и что, в частности, 1-я рота имела на этих днях блестящее дело, уничтожив две роты противника». Примерно тогда же, весной 1915 г., Деникину предложили возглавить пехотную дивизию, однако он отказался, заявив, что со своими «железными стрелками» он сможет сделать больше. В конечном итоге, бригада была развернута в дивизию.

Однако во время боев за Карпаты армии Юго-западного фронта после большие потери. Высокий расход боеприпасов совпал с кризисов военного снабжения. Более того, в середине апреля противник сосредоточил крупную группировку и прорвал русский фронт в районе м. Горлица. Так начались кровавые бои, закончившиеся Великим отступлением русских армий. Деникин вспоминал:

«Сражение под Перемышлем в середине мая. Одиннадцать дней жесточайшего боя Железной дивизии… Одиннадцать дней страшного гула немецкой тяжелой артиллерии, буквально срывавшей целые ряды окопов вместе с защитниками их… И молчание моих батарей… Мы не могли отвечать, нечем было. Даже патронов на ружья было выдано самое ограниченное количество. Полки, измотанные до последней степени, отбивали одну атаку за другой… штыки или, в крайнем случае, стрельбой в упор. Я видел, как редели ряды моих стрелков, и испытывал отчаяние и сознание нелепой беспомощности».

Все лето войска Юго-западного фронта с боями, иногда переходя в контратаки, отходили, сумев избежать полного разгрома. В середине августа 1-я австро-венгерская армия повела наступление в обход фланга 8-й армии. Положение спас новый 39-й корпус (он состоял из запасных частей, а потому его боевая сила была минимальной) и 4-я стрелковая дивизия: «Положение дивизии было необыкновенно трудным. Австрийцы, вводя в бой все новые силы, распространялись влево, в охват правого фланга армии. Сообразно с этим удлинялся и мой фронт, дойдя, в конце концов, до 15 километров. Силы противника значительно превосходили нас, почти втрое, и обороняться при таких условиях было невозможно. Я решил атаковать». Деникин трижды переходил в атаку, тем самым задержав обходное крыло противника. В первой половине сентября ввиду общего положения 8-я армия отошла назад.

Однако вскоре Брусилову удалось одержать частную победу, и, развивая успех он направил 4-ю стрелковую дивизию на Луцк. Однако фронтальная атака не сразу удалась. Тогда в обход был направлен 30-й корпус генерала Зайончковского, но и он был остановлен противников. Ситуация на фронте Деникина ухудшалась: «Наше положение пиковое. Ничего нам не остается, как атаковать», заявил он. 23 (10) сентября в ходе дерзкой атаки Луцк был взят, а Деникин в составе первой линии въехал в город. Трофеями стали 128 офицеров, 6000 нижних чинов, 3 орудия и 30 пулеметов. Уже вскоре подошли и части Зайончковского, он послал донесение в штаб армии о том, что вошел в город, на ней Брусилов оставил шуточную пометку: «… и взял там в плен генерала Деникина». Однако по приказу из штаба фронта вскоре Луцк был оставлен. За этот подвиг Антон Иванович был произведен в генерал-лейтенанты. В дальнейшем он был награжден Георгиевским оружием, украшенным бриллиантом. Фактически за два года войны Деникин получил четыре высочайшие «георгиевские» награды: максимум, на который мог рассчитывать начальник дивизии в то время.

В начале октября 4-я стрелковая дивизия участвовала во взятии Чарторыйске, когда был разгромлен 1-й гренадерский кронпринца полк. Были пленены 138 офицеров, 6100 нижних чинов, а также взято 9 орудий и 40 пулеметов.

Однако одной из последних славных страниц в истории «железных стрелков» стал Брусиловский прорыв, который начался в конце мая 1916 г. Тогда дивизия Деникина располагалась в составе 8-й армии, которой командовал генерал Каледин. Артиллерийская подготовка началась в четыре утра 22 мая и велась весь день. К утру следующего дня были созданы проходы для непосредственной атаки.  Тогда Деникин отдал приказ № 13: «Сегодня в 9 часов приказываю дивизии атаковать и да поможет нам Бог!».

Атака началась Деникин4успешно: всего за полчаса дивизия овладела всеми тремя линиями обороны противника (единственным исключением стал левый фланг, где бой за 1-ю линию затянулся).  К вечеру поставленная задача была выполнена. Тогда же последовала благодарственная телеграмма от командующего армией: «Благодарю Вас от всего сердца, равно как и всех героев-стрелков за их сегодняшнюю славный героизм и безупречную доблесть».

24 мая 4-я стрелковая дивизия бросилась в преследование. Деникин следовал за своими частями, которые безостановочно продвигались вперед.  Видя успех наступления, он, не удержавшись, заявил, обращаясь к находящемуся в резерве 16-му стрелковому полку:

«На завтра дарю Вам Луцк».

Начальник дивизии не обманул их. К вечеру следующего дня после упорного боя стрелки ворвались в город, захватив 4 500 пленных. При этом наступление шло настолько стремительно, что на время была потеряна связь со штабом корпуса. Всего за эти дни в качестве трофеев было взято: 243 офицера, 9626 нижних чина, более 500 раненных, 27 орудий, 37 пулеметов, минометов и бомбометов, масса оружия и снарядов. Потери же составили: среди офицеров — 16 убито, 25 ранено и 2 контужено, среди нижних чинов – 694 убито, 2867 ранено.

В течение нескольких следующих дней дивизия оставалась на занимаемых позициях, преимущественно ведя разведку и оказывая поддержку соседней 2-й стрелковой дивизии. К Уже 4 июня пришел приказ обеспечить владение захваченным рубежом, а также быть готовым оказать содействие левому флангу соседнего 39-го корпуса. Дивизия перешла к обороне. Причем на помощь австрийцам уже подоспели германцы, а значит, Деникину приходилось отражать атаки более искусного врага. Противник наседал. Уже к полудню некоторые полки отбивали 8-ю атаку, однако дивизия держалась, хотя и потеряла 13 офицеров и 890 стрелков.

5 июня дивизия продолжала упорно обороняться, при этом стараясь наступать, однако наступление успеха не имело. Дальнейшие дни прошли в отдельных боях, а 8 июня дивизия была отведена подготовленные позиции. С 5 по 10 июня дивизия потеряла убитыми 9 офицеров и 781 нижний чин, раненными – 33 офицера и 3202 нижних чина, контужено 5 офицеров и 25 нижних чинов, оставлено на поле сражения 18 офицеров и 1041 нижний чин. В плен взято 8 офицеров, 611 солдат противника, а также 3 пулемета.

В дальнейшем дивизия вела оборонительные бои, переходил сама в частные контратаки. Несмотря на серьезные усилия, австрийцам так и не удалось прорвать оборону (прорывы на отдельных участках, как правило, быстро ликвидировали). Только 18 июня через штаб дивизии прошло 13 вражеских офицеров, 613 нижних чина и 2 пулемета. В приказе командующего армией 2 и 4 стрелковые дивизии назывались ядром, гордостью и славой 8-й армии.

21-22 июня дивизия вела демонстративные бои. Потери составили 420 стрелков да в 199 полку 351 нижний чин. Как указывалось в журнале боевых действий дивизии:

«Демонстрация обошлась слишком дорого, хотя по-видимому достигла цели. Причина: одна рота пошла вперед и ворвалась в неприятельские передовые окопы; соседние же не захотели отставать. Неудержимое стремление вперед создавало иллюзию малого сопротивления со стороны пр-ка; однако большое количество потерь не подтверждает этого».

В июле дивизия трижды переходила в наступление, сумела несколько продвинуться вперед, однако взломать линию обороны так и не удалось. 18 августа опять повторились попытки атаковать противника, были даже применены химические снаряды, однако значительных успехов добиться не удалось ни Деникину, ни другим командирам. После первоначальных успехов в конце мая – июне наступательный порыв затих, а Брусиловский прорыв так и не добился стратегической цели: вывода из войны Австро-Венгрии.

8 сентября Деникин все же ушел на повышение: он был назначен командиром 8-го корпуса, во главе которого сначала принял участие в неудачных боях у Ковеля, а затем был переброшен на румынский фронт в целях спасти терпящего поражения союзника.

К тому времени, Деникин приобрел достаточно широкую известность как один из наиболее успешных начдивов той войны. Конечно, Деникин был блестящим тактиком, он умел держать управление своими частями невзирая на тяжести боя, понимал психологию солдат и обладал «суворовским» глазомеров. Главное: Деникин не боялся наступления, выгодно отличаясь от многих других командиров. Конечно, во время порывов он порою впадал в эйфорию, что приводило к недооценке сил противника. Более того, успехи «железных стрелков» порою вызывали  зависть у соседних частей, вызывая нарекая, что их заслуги оказывались недооцененными. Так, при переводе Деникина на новую должность генерал В.И.Соколов оставил следующие строчки в своих заметках: «Деникина VIII корпус знал давно, как начальника 3 стрелковой, так называемой железной, сначала бригады, а потом дивизии — по боевым встречам и совместным делам в 1915 и 1916 годах. Мы знали, что это человек необъятного честолюбия, к удовлетворению он шел всеми способами, до самой дешевой рекламы включительно, но при этом он был человек безусловно храбрый, не только с военным, но и с гражданским мужеством». Примерно схожую оценку давал и А.А. Брусилов: «Деникин, который играл такую большую роль впоследствии, был хороший боевой генерал, очень сообразительный и решительный, но всегда старался заставить своих соседей порядочно поработать в свою пользу, дабы облегчить данную им для своей дивизии задачу; соседи же его часто жаловались, что он хочет приписывать их боевые отличия себе. Я считал естественным, что он старается уменьшить число жертв вверенных ему частей, но, конечно, все это должно делаться с известным тактом и в известных размерах».

Февральскую революцию Антон Иванович встретил с надеждой на позитивные изменения в стране и армии, однако последующая смута и развал армии ударили по его иллюзиям. Не без протекции военного министра А.И.Гучкова он стал сначала помощникам начальника штаба Верховного Главнокомандующего генерала М.В.Алексеева, а затем и его начальником штаба. Вместе с ним он был у истоком создания Союза офицеров армии и флота – профессиональной организации, которая сумела сплотить тех, кто не принимал развала армии и был готов выступить во имя спасения России.

После отставки Алексеева в мае 1917 г. Деникин возглавил Западный фронт. Он был резким противником демократизации армии и комитетов. В середине июля во время совещания высших начальников в присутствии премьер-министра А.Ф.Керенского он резко выступил против убийственной политики Временного правительства. Керенский поблагодарил его за честный доклад. По имеющимся сведениям, в то время Антон Иванович фигурировал среди тех, кого планировалось назначить на должность Верховного Главнокомандующего вместо А.А.Брусилова, однако ввиду поддержки со стороны Савинкова этот пост занял Л.Г.Корнилов. Деникин же вскоре возглавил Юго-западный фронт.

Он поддержал выступление Корнилова и вместе с ним и другими генералами был арестован. Бежать удалось лишь после Октябрьской революции. Деникин оказался на Дону, где принял участие в создании Добровольческой армии, основным вдохновителем которой был М.В.Алексеев.  В конце января 1918 г. он был назначен начальником 1-й добровольческой дивизии, а затем стал заместителем командующего Корнилова. После его трагической гибели в конце марта в боях за Екатеринодар Деникин стал командующим Добровольческой армии.

Именно под его началом добровольцы сумели добиться наибольшим успехов на Юге России. Уже к концу года были освобождены Кубань и Северный Кавказ. В конце декабря было подписано соглашение с Донской армии, в результате были созданы объединенные Вооруженные силы Юга России (ВСЮР), во главе коим и оказался Деникин.

Весна 1919 г. принесла новые успехи. В мае-июне большевики были разгромлены на Дону и Маныче, а Деникин овладел Каменноугольный районом – топливно-металлургической базой юга России. Одновременно он получал военную помощь от союзников по Антанте, что также способствовало усилению его армии. В конце июня были возвращены Харьков, Екатеринослав, а 30 июня пал Царицын. Здесь же Антон Иванович подписал известную «московскую директиву», которая направляла основной удар на Москву. Штаб Деникина в то время находился под влиянием эйфории от достигнутых успехов, а потому распылил силы, а также недооценил силы противника. Еще летом генерал П.Н.Врангель предлагал наступать на Саратов и соединиться с армией Колчака, однако Антон Иванович отверг это предложение. В его защиту можно сказать то, что в то время армия Колчака уже терпела поражения, отступая к Уралу, более того, она сама не стремилась идти на соединение с Деникиным.

Однако наступление продолжалось. Летом Деникин вернул Полтаву, Одессу и Киев, а начале сентября наши войска вошли в Курск, а 30 сентября Деникин2– в Орел. На какой-то момент большевики чуть ли не дрогнули духом: уже началась эвакуация правительственных учреждений в Вологду, а в Москве создавался подпольный комитет партии. Однако это были последние победы Деникина. К тому времени повстанческая армия Махно нанесла ряд серьезных ударов по тылам ВСЮР,  красные же сумели собрать сильный кулак. Сказалось и то, что несмотря на военные дарования, Деникин оказался слабым политиком, не сумев (впрочем, как и другие белые генералы) ни предложить внятной и привлекательной идеи, ни стабилизировать политическую ситуацию в тылу.

В конце сентября красные перешли в контрнаступление, нанеся ряд крупных поражений белым. К концу года врагу были оставлены Харьков, Киев и Донбасс. Одновременно усилились брожения в тылу и вспыхнул конфликт с генералом Врангелем, которого поддерживали правый круги. Антону Ивановичу пришлось отрешить его от командования, но удержать власть в своих руках на фоне неожиданных поражений он не смог. В конце марта 1920 г. началась неудачная эвакуация Новороссийска, которая нанесла последний удар по Деникину. 4 (17) апреля Военный совет назначил глвнокомандующим ВСЮР барона Врангеля, а Деникин выехал в Англию.

В эмиграции Деникин недолгое время жил в Англии, Бельгии и Венгрии, пока в 1926 г. не обосновался во Франции. В это время он пишет мемуары и различные исторические исследования (некоторые до сих пор не опубликованы), выступает с лекциями, принимает участие в жизни нашей эмиграции. С началом Второй мировой войны пытался бежать к испанской границе, однако был захвачен нацистами. Неоднократно отвергал сотрудничество с гитлеровцами, заняв сторону Советского союза. После окончания Второй мировой войны эмигрировал в США (визу он оформил через польское посольство как родившийся на территории современной Польши). Умер он в 1947 г. и был похоронен с воинскими почестями. В 2005 г. его останки по поручению В.В. Путина были перенесены на родину.

 

Источники и литература

РГВИА Ф. 2498. Оп. 2. Д. 95 (журнал военных действий 4-й стрелковой дивизии)

Брусилов А.А. Мои воспоминания. М., 2002

Деникин А.И. Путь русского офицера. М., 2013.

Теребов О.В. А.И. Деникин против канцелярщины, показухи и произвола // Военно-исторический журнал. 1994. №2. С.90-94.

Ипполитов Г. Деникин. М., 2006 (ЖЗЛ)

Белое движение. Исторические портреты: Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин, П.Н. Врангель… / сост. A.C. Кручинин. — М.: Астрель: ACT, 2006.

 

Интернет:

Лехович Д. «Железная бригада»: А.И. Деникин в Первой Мировой Войне http://belrussia.ru/page-id-2324.html

Соколов В.И. Заметки о впечатлениях участника войны 1914-1917 гг. http://www.grwar.ru/library/Sokoloff-Impression/index.html

google.com bobrdobr.ru del.icio.us technorati.com linkstore.ru news2.ru rumarkz.ru memori.ru moemesto.ru